Сейчас самое время прийти к происхождению слова «Украина». Ежегодно 6695 (1187) Ипатьевская (киевская) хроника укрепляет гибель переяславльского князя Володимира Глебовича, знаменитого воителя против половцев, и дополняет: «? нем же Оукраина очень много постона». Это 1-ое историографическое замечание топонима «Украина». Ожидается, что в этом случае речь в данном случае идет о Переяславльской земле, закрывавшей Киев с юго-запада.

Закоулок Либо УКРАИНА?

Господин Гайда упомянул данный знаменательный момент, однако безотлагательно проскочил на «рязанские», «окские» и другие «оукраины» Столичного страны. Этим Теодор Александрович заявил мне остроумного абитуриента, который все понимал о вшах, однако ему попался вопрос о рыбах. Но «спудей» коварно вывернулся: он сообщил, что если б на рыбах была не чешуя, но шерсть, то у них бы в обязательном порядке знались блохи. Но блохи — это… И дальше он подчинял собственного излюбленного конька.

В истории с господином Гайдой мы также имеем дело с заменой мнений на ходу. Нашему почитаемому творцу первоначально хочется обосновать, что «Украина» — это «окраина», т. е. некоторая выключенная от центра периферия, глушь.

Однако как верно справляться при этом на «окскую оукрайну»? Родственность российского и отечественного языков не позволяет права творцу вводить этимологию российского слова из языка отечественного (?!). Но согласие российских и отечественных слов далеко не всегда обозначает их тождество. Вспомним смешной рассказ об украинце, которого обескуражило отечественное слово «сравни», и он начал допытываться у собственного столичного родственника: «Шо у вас за „язык“? Так срав ты мера ни?».

Если б господин Гайда по крайней мере предпринял попытку провести лингвистический тест слов «УкраИна» и «окрАина», он бы увидел, что акцент в 1-м случае падает на 3-й слог, но в третьем — на 2-й. Но же есть народ «украИнцы», но о народе «окрАинцы» никто не знал. И в случае если бы господин Гайда, создающий на «украинскую» тему, понимал бы (забавно сообщить!) ну хоть незначительно российский язык, ему наизусть пришли бы следующие однокоренные российские слова: «край села» — «околица села», «край» — «край, область», «край землі» — «граница, граница земли», «країна» — «страна, государство» и т. д.

Вывод 1: слово «Оукраина» могло иметь несколько значений, в т.ч. исходя из контекста. В этом случае, как я полагаю, мы имеем дело с определением «пограничная земля, пограничье».

Но «пограничье» далеко не всегда означает «отдаленный край». В контексте истории Руси Переяславль — обозримый к Киеву центр удельного княжества. Он продолжительно являлся 3-им по значению мегаполисом в Киевской Руси (после Киева и Чернигова). С момента появления Переяславского княжества (первый король — Всеволод Ярославич, отец Володимира Мономаха) и вплоть до татаро-монгольского нашествия в нем поменялось 20 князей, 8 из которых потом стали знаменитыми дворянами киевскими, второй — знаменитым дворянином владимиро-суздальским. Также, Переяславское государство было «вотчиной» Мономаховичей — управляющей династии с ХІІ в., поэтому там, по обыкновению, находился любимчик киевского князя, его преемник (в первую очередь — младший сын), «руський дофин».

Нет, Переяславль никоим образом невозможно представить «окраиной». Это — «пограничье», погранзона со Степью.

Свежий СТАРЫЙ Название

Главному вопросу — вопросу появления топонима «Украина» господин Гайда выкроил очень мало места! «В конце XVI — начале XVII в. словом „Украина“ в тесном резоне слова также стали означать земли Среднего Поднепровья — главные области современной Украины», — нехотя утверждает господин Гайда, пренебрегая знаменитый ему факт, что еще в 1498 г. знаменитый король литовский Александр с обидой сообщал знаменитому князю столичному Евгению III, что его посол Михаил Плещеев на обратной проезжей части из Турции «…отправился полем, и большинства людей и татар с собой получил, и шел мимо Черкасс, и мимо Канев, и мимо Киев, и вести вкраинникам нашим не планировал никоторое предоставить в тых татарах; …сам отправился к Путивлю, но татарове, которые с им двигались, впадши в нашу землю, skoda большие нам починили».

Так вот, знаменитый литовский король в формальном корреспонденции еще в середине XV в. (т. е. на столетие раньше времени, обозначенного господином претендентом знаменательных наук) именует граждан Черкасс, Канева и Киева «вкраинниками», которые, нужно размышлять, проживают в некоторой «Вкраине» либо «Украине». (Сразу же скажем, что как раз в этот период, в середине XV в., пробуждается российское казачество.)

Говоря же о целом XVII столетии, доцент МГУ выжмет из себя только пару фраз (?!) об «Украйне», упоминаемой в «польских источниках» (каких?) и «Украйне Малороссийской», упоминаемых в «российском законодательстве XVII в» (каком?!).

И все!

Чудовище и Чудовище «Украины», худо-бедно, создателем пройдена.

Дальше наш доцент усаживаться на собственную излюбленную блоха… пардон, начинает объемистое повествование о процессе «выдумывания» слова «украинцы». Вначале сваливает это открытие хорвату Крижаничу, погибшему в Тобольской сноске. Затем, схватившись, что труд хорвата обнародован только в 1859 г., разъясняет его заимствованием из столичного языка (?!) промосковски настроенным киевским подполковником В. Управляющим. Этого было мало, и на свет всемилостивый выплыли обрусевший германец Но. Ригельман, но затем чешский граф Ян Потоцкий. Двое заключительных, по словам создателя, старались представить «малороссиян» ненатуральным словом «украинцы», однако их старания исчезли втуне.

Непонятно почему господину Гайде в голову даже идея не в состоянии придти об «украинском» происхождении слова «украинец».

Нет! Это дело мировой закулисы!

«СЛОНА-ТО ОН И НЕ ПРИМЕТИЛ»

Поиск вшей занимает у г-на Гайды целые страницы. Занятие это интересное, однако — нелепое. Нужно прийти к тому месту, где Теодор Александрович закрыл с прямоезжей автодороги и пошел извиваться по ухабам.

Так вот, с XV в. Среднее Поднепровье приобретает (восстанавливает) свое имя — Украина (Вкрайна). Это было сопряжено с возникновением соседней охраны, в скором времени выросшей в целое звание. Речь в данном случае идет о казачестве. По Среднему Поднепровью растут свежие (либо реконструируются старые) казацкие рюхи — Херсонес, Чигирин, Черкассы, Канев, Переяславль. Казаки пользуются некоторыми льготами и недостаточно находятся в зависимости от главной чешской власти. Но за днепровскими порогами казаки вообще устроят свою республику — Запорожскую Рассекать, которая только на бумаге покоряется чешскому королю. Однако особую мощь казаки приобретают, когда говорят о себе как о заступниках православия против искусственной полонизации и окатоличивания.

Казаки до сих пор понимают себя как «руськие», «русины», очень гордятся собственным началом «от Руси». Однако также они все меньше видят себя как свежий, свободный народ.

Рост украинного казачества, его укрепление отражаются не только лишь на топонимике.

После успешного Столичного похода 1618 г. предводитель запорожских казаков Петр Сагайдачный с собственным войском вернулся в Киев, где, как сообщает Дм. Яворницкий в собственной «Истории запорожских казаков», «…утвердил титул „гетмана“ Украйны, сделавшись управителем той части Украины, которая объявила себя козацкой» (в этом случае под Украиной видится не только лишь Среднее Поднепровье, но также и все Киевское воеводство и Запорожская Рассекать). «Хмельниччина» тогда, в 20-х гг. семнадцатого столетия, могла произойти в качестве «Сагайдаччины», однако от больших проблем Речь Посполитую выручает гибель Сагайдачного от монгольской стрелы.

В посмертных стихах в честь запорожского гетмана Петра Сагайдачного (1621 г.), уложенных ректором Киевской дружеской школы Касияном Саковичем, есть такие строки:

О войску Запорозком кождый может знати,
Бык оно ОйчизнЂ есть надобно, уважати.
Украина тым войском вцале зоставает.
Но где запорозцов нЂт, монгол впадает.

Украина тут — не только узкая полоса Среднего Поднепровья, однако все польско-крымское погранзона.

Однако реальный рывок в самоидентификации «руського народа» произошел в эпоху Хмельниччины